Кругом веселье пьяное шумит,
А за столом доходы пропивает
Пахан Одессы — Костя-Инвалид.
Сидит пахан в отдельном кабинете,
Марусю поит розовым вином,
И, между прочим, держит на примете
Её вполне красивое лицо.
Он говорит, закуску подвигая,
Вином и матом сердце горяча:
«Послушай, Маша, детка дорогая!
Мы пропадем без Кольки-Ширмача.
Живет Ширмач на Беломорканале,
Толкает тачку, стукает кайлом,
А фраера вдвойне богаче стали,
Кому же взяться опытной рукой?
Съезжай, Маруся, милая, до туда!
И обеспечь фартовому побег.
И торопись, кудрявая, покуда
Не запропал хороший человек».
Маруся едет в поезде почтовом,
И вот она у лагерных ворот.
А в это время зорькою бубновой
Идет веселый лагерный развод.
Выходит Колька в кожаном реглане,
В липье военной, яркий блеск сапог.
В руках он держит разные бумаги,
А на груди ударника значок.
«Ох, здравствуй, Машака, детка дорогая!
Привет Одессе, розовым садам!
Скажи ворам, что Колька вырастает
Героем трассы в пламени труда.
Еще скажи: он больше не ворует,
Блатную жизнь навеки завязал,
Он понял жизнь здесь новую, другую,
Которую дал Беломорканал.
Прощай же, Машка, детка дорогая,
Одессе-маме передай привет!»
И вот уже Маруся на вокзале
Берет обратный литерный билет.
На Молдаванке музыка играет,
В пивной веселье пьяное шумит,
Маруся рюмку водки наливает,
Пахан такую речь ей говорит:
«У нас, жулья, суровые законы,
И по законам этим мы живем,
А если Колька честь свою уронит,
Мы Ширмача попробуем пером!»
А в этот день на Беломорканале
Шнопа решила марануть порча,
И рано утром с зорькою бубновой
Не стало больше Кольки-Ширмача…