Уж сотни лет черна его рапира.
Он на неё нанизывает души.
Он хочет, чтобы ты его послушал.
Что с ним случилось — он и сам не знает.
Лишь по привычке крылья расправляет.
Вдыхает время и летит к закату.
Он просто помнит, что любил когда-то.
Он смутно слышит, как звучало имя.
Её глазами бредит неземными.
Рисует память по фигуре платье.
Он ищет в пустоте её объятья.
Но натыкается на вытлевшие души.
Он был везде — на море и на суше.
И в небесах никто о ней не знает.
Она приходит в каждом сне и манит.
А он взлетает каждый раз всё выше.
Он так надеется её опять услышать.
Не помнит: Было это или только будет.
Но о своей мечте поёт он людям.
Он о своей беде слагает песни.
Но миру рифмы те неинтересны.
За сотни лет его никто не слушал.
И он глухие собирает души.
И вроде слышат…но не понимают,
Его слова как льдинки тают,
А он в тишине опять мечтает
И только ветер нежно обнимает.
Что с ним случилось — он и сам не знает.
Лишь по привычке крылья расправляет.
Вдыхает время и летит к закату.
Он просто помнит, что любил когда-то.
Он смутно слышит, как звучало имя.
Её глазами бредит неземными.
Рисует память по фигуре платье.
Он ищет в пустоте её объятья.