Перхотью буквы звезд — мое имя,
Чтобы его прочесть столько верст.
Нибелунг, ничего у тебя не выйдет —
кошка сдохла, хвост облез.
И никто эту кровь нe выпьет, и никто
ее плоть не съест.
Ждешь? Врешь! В руках синдромная
дрожь. Пьешь? Что ж…
На то и солнечный день раскис
в квадрате окна.
И твоя мама больна, и твоя мама одна.
Утешься собственным сном, где я —
рябиной за окном.
Вольному руки греть в пламени танго,
Я заклинаю пить воды Конго,
Чтобы пожар отмыть — петь да петь.
Нибелунг, это палит костры туземка —
бронзовая самка гну.
И ты в клетке ее так крепко, что
не поймешь, почему…
«Весна» — похмельный сладко мурчит бес сна.
Вчера была тарида, сегодня в горле блесна.
Твое вино не беда, когда вина не ясна.
Еще одним серым днем на кухне с грязным столом,
Где я — рябиной за окном.
В памяти млечных рун — смерти и корни.
В рунах движения зла в миокарде,
Чтобы его простить — два крыла.
Нибелунг, это плавит твой воск конвектор —
Перья крыльев вмерзли в сталь.
Память в трубы уносит ветром… Улетай! Улетай!
Семь бед — один ответ — Бога нет как нет,
Где на столе будет гроб, там на столе будет спирт.
Где за столом кто-то пьет, там под столом кто-то спит.
Где человеческий лом присыпан хлоркой и льдом —
Там я — рябиной за окном.